Имперское восприятие мира и своего неизменно главенствующего места в нем является одной из основных черт политического мировоззрения России, но в течение почти 30 лет ее позиция была пассивной. После начала перехода к активной фазе большинство европейцев считают, что амбиции Кремля заканчиваются определенными границами украинских областей, не понимая, что Украина сама по себе не удовлетворяет потребности империи, задуманные Кремлем. Стоит ли европейским народам оставаться в этой иллюзии? Об этом в ходе выступления в Оксфорде говорил Жозеп Боррель — высокопоставленный представитель ЕС.
Так спокойнее
Конечно, считать, что Россия не планирует интервенции в Европу, если отдать ей Украину, — очень удобная точка зрения, особенно для тех политиков, которые не думают о долгосрочной карьере. Ведь в противном случае придется принимать целый ряд непопулярных решений, которые ухудшат состояние экономики, снизят социальную защищенность людей и так далее, то есть, оттолкнуть избирателей. Но в долгосрочной перспективе только такая политика может сохранить государства от разрушения или полной трансформации согласно видению России и, вообще, поможет сохранить множество жизней. Таким образом, вопрос экзистенциальный и сложный: стоит ли бороться за благо в будущем, потеряв политические баллы сейчас, или сделать великолепную политическую карьеру.
Кому не так уже и страшно
И если для ряда стран, подвергающихся прямой угрозе, ответ на это вопрос очевиден, то не стоит забывать также и о третьих странах в этой игре, на территории которых в лучшем случае вообще не будет боевых действий, они не подчинятся России в прямом понимании. Для них есть вариант как-то пережить европейскую катастрофу, слегка перестроиться, возможно, в чем-то сотрудничать с агрессивным и мощным противником, чтобы не понести больших потерь, без которых — что важно — государство как раз и не подпадет под большие риски. В настоящее время именно от таких стран зависит очень много.
Стоит ли Украина таких потерь
Боррель четко пояснил, что в планах Путина Украина — лишь промежуточный вариант. С этим трудно не согласиться, если проанализировать ситуацию. На самом деле, зачем нести такие потери, разрушать российскую экономику, практически уничтожать все достижения последних десятков лет лишь ради присоединения территорий нескольких украинских областей? В сказки о «спасении русскоговорящих» уже не верят даже сами россияне. Очевидно, что цель более глобальная и нацелена в будущее.
Сам Боррель рассказывает, что успех Путина в Украине приведет к созданию в Киеве марионеточного правительства (абсолютно по той же схеме, как это было в Беларуси). После этого именно Россия будет контролировать 44% мирового рынка зерна, одновременно находясь на границах с Европой. Насколько мощной является эта позиция, среднестатистическому европейцу даже трудно представить. Но Боррель призывает осознать все реальные риски и перспективы.
Время признать поражение
Пришло время признать, что Европа серьезно просчиталась: в то время как она пыталась создать комфортное окружение из друзей, она оказалась зажатой в клещи между странами Сахеля (Сенегал, Мавритания, Мали, Буркина-Фасо, Нигер, Нигерия, Чад, Судан и Эритрея) до Ближнего Востока, с Кавказа до войны на территории Украины. И международная система, обеспечивающая мир после завершения «холодной войны», сейчас полностью разрушена. К этому еще стоит добавить, что Америка потеряла статус гегемона, как базу стабильности мирового порядка. Следовательно, существует очень серьезная угроза, и чем раньше Европа ее осознает, тем больше шансов избежать разрушительных последствий.
По словам Борреля, в Евросовете это констатируют большинство политиков. Понимание далось медленно и тяжело, начиная с 2008 года после Грузии, затем в 2014 году с ситуацией в Крыму. Европейцы тогда игнорировали эволюцию Путина, который перешел от мечтаний о бывшей мощи и восстановлении размеров империи к реальному плану.
В 2008 году этот план было легко остановить, но момент был упущен. Особенно обидно, что сам Путин объявил о своих планах на мюнхенской конференции в 2007 году, но его слова были проигнорированы. Никто не хотел слышать, анализировать и верить в то, что приближается. И это не просто халатность: именно это является основными функциями не только отдельных политиков, но и отдельных всем известных международных организаций.
Модель, которая больше не работает
Европа долго разрабатывала и внедряла модель, в которой сотрудничество и взаимная экономическая зависимость являются залогом мира. Эта схема действительно работала 70 лет, и европейцы надеялись, что постепенно к ней присоединятся и Россия, и Китай. Но такие надежды оказались ошибочными, наоборот, российский авторитаризм сделал Европу заложницей ископаемого топлива, и эта зависимость превратилась в оружие.
Как показывает современность, все больше европейских лидеров переживают сложный процесс столкновения с реальностью. Яркий пример — Президент Франции Макрон, который ещё совсем недавно призывал «не унижать Россию». Сейчас Макрон вслух говорит о глобальных последствиях, которые принесет победа России в Украине. Такие же мнения звучат из других стран, например, из Японии.
У каждого — своя корысть
Но в той же Европе не все и до сих пор согласились с такой позицией. Некоторые продолжают называть Россию «хорошим другом». Что именно движет такими политиками — трудно определить, но основных мотивов несколько:
- возможно, это ожидание политической выгоды;
- возможно, — шантаж со стороны Кремля в обмен на экономические уступки;
- возможно, — убеждение в том, что Россия все-таки победит, и попытка сразу сделать ставку на победителя.
Это усугубляется существующей моделью в Европе, когда даже одного голоса достаточно для «вето», чем давно пользуется, например, Венгрия. Подобное происходило недавно и в США, когда внутренние противоречия задержали помощь на полгода. Это время, которое не всегда можно догнать. Полгода в войне могут полностью изменить ситуацию от победы до поражения.
Итак, оптимизма от наивного бездействия Европы мало. Времени остается все меньше (если вообще остается), и необходимость срочных действий настолько критична, как не была уже более 70 лет.
